В 70-е годы

image

     В 70-е годы начинался поворот M. Дауда вправо, отход от провозглашенных социально-политических программ, началось преследование прогрессивных сил, сближение с шахским Ираном и некоторыми арабскими странами, было достигнуто соглашение о прекращении пропагандистской войны по вопросу Пуштунистана и линии Дюранда. По мнению Т. Амина, к числу причин поворота вправо в политике M. Дауда можно отнести ту, что шахский Иран и Пакистан проводили по отношению к Афганистану скоординированную политику «кнута и пряника». «Пряником» была обещанная Афганистану программа массированной помощи. Шах Ирана обещал оказать Кабулу помощь в размере почти 3 млрд амер. долл. «Кнут» держал в руках Пакистан. Было ясно, что если Кабул отойдет от договоренности о линии Дюранда и по Пуштунистану, то Пакистан будет готов задействовать те силы, которые он привел в движение в Пандж-ширской долине летом 1975 г. После договоренности о прекращении вмешательства в дела друг друга Пакистан полностью прекратил свою поддержку фундаменталистов, а Афганистан — пуштунов.

     Вот как оценивал Г. Хекматьяр значение попытки восстания для судеб фундаменталистского движения: «Если бы не было исламского восстания истинных мусульман Исламской партии Афганистана (Г. Хекматьяр уже не говорит о „Мусульманской молодежи», теперь восстание для него — дело рук его партии), наше сопротивление не состоялось бы. Когда мы подняли оружие против угнетателя Дауда, были люди, которые обвиняли нас в мятеже, были и такие, кто считал нас авантюристами, были даже такие, кто осудил героическое восстание истинных моджахедов… заявив, что это сопротивление не более чем авантюра (Г. Хекматьяр имеет в виду „стариков» из движения, пренеде всего Б. Раббани)… Но сегодня все знают: если бы не было… восстания в тот период, то никогда не было бы сегодняшнего сопротивления».

     С провалом восстания закончился первый, «университетский» этап развития фундаменталистского движения в Афганистане. Вплоть до апрельской революции 1978 г. оно почти не дает о себе знать: часть его руководства погибла, часть в тюрьмах, основные кадры эмигрировали в основном в Пакистан.

     В истории движения начался новый этап. Противоречия в рядах «Мусульманской молодежи» усилились. Причина — разное отношение к восстанию 1975 г. и к планам на будущее. Радикальное крыло обвиняло «умеренных» в предательстве, «умеренные» по-прежнему считали попытку восстания авантюрой, нанесшей движения непоправимый ущерб. Радикалы выступали за продолжение боевых операций с территории Пакистана, «умеренные» делали ставку на военный переворот.

     В обстановке резких разногласий было решено изменить название «Мусульманская молодежь» на Исламскую партию Афганистана, так как название «Мусульманская молодежь», как заявил Г. Хекматьяр, «уже не отражало состава движения, к которому присоединились улемы, военнослужащие, старейшины племен, простой парод».

     В 1976 г. на территории Пакистана были окончательно сформированы две фундаменталистские организации: Исламская партия Афганистана (ИПА) во главе с Г. Хек-матьяром и Исламское общество Афганистана (ИОА) с Б. Раббани в качестве лидера, причем каждая из них считает, что именно она стоит у истоков движения.

    С распадом «Мусульманской молодежи» фундаменталистское движение не прекратило своего существования: по всему Афганистану остались его подпольные ячейки, продолжало действовать хорошо законспирированное подполье. Ушедшие в Пакистан кадры палаяшвали связи с подпольем, занимались организационной деятельностью, устанавливали контакты с фундаменталистскими движениями в Пакистане и арабских странах. Шла перегруппировка сил. Но это уже другие силы.

     Исламское фундаменталистское движение не ограничивалось деятельностью только «Мусульманской молодежи». В стране существовали и другие группы, иные проводники фундаменталистских идей, вокруг которых объединялись их последователи. Но «Мусульманская молодежь» была первой организацией, которая восприняла у арабских «Братьев-мусульман» не только их идеи, но и характерный для последних фанатичный экстремизм, жертвенность, стремление и готовность прибегать к политическому террору.

     Все прочие проводники фундаменталистских, а точнее, панисламистских идей, такие, как С. Моджаддиди, М. Наби Мухаммади и др., не представляли для правящей верхушки какой-либо серьезной опасности, все они принадлежали к господствующим классам, к высшим слоям духовенства. Масштабы их деятельности были ограничены, группы их последователей не имели организационных форм. Их фундаментализм был непоследователен, они вели сдержанную критику существовавших порядков, борьбу против прогрессивных сил, но дальше этого не шли. Большинство из них еще немного пококетничали с идеями «братьев» и порвали с фундаментализмом, перейдя в лагерь так называемых традиционалистов. После апрельской революции 1978 г. в Афганистане они влились в ряды исламской оппозиции, составив ее внушительную часть — исламскую традиционалистскую оппозицию.


Повесть «Абдоминальная форма»

Категория - К истории современного афганского исламского фундаментализма (1963 - 1975 гг.)