США и афганская исламская оппозиция

image

     «Должны ли США вооружать мятежников?.. Афганцы в любом случае будут воевать, если нужно — то камнями, и мы не должны отказывать им в возможности быть более эффективными… Тем, кто не считает это нашим моральным долгом, приведем довод из области холодной логики: чем более дорогим мы сделаем для Советов сегодняшний день в Афганистане, тем менее шансов, что они предпримут аналогичные авантюры где-либо в будущем». Так заявил сотрудник (ныне, возможно, бывший) ЦРУ США, работавший до 1979 г. в резидентуре ЦРУ в Кабуле под дипломатическим прикрытием, Антони Арнольд. Своей формулировкой, высказанной в начале 80-х годов, он облегчил нашу задачу определить основу политики США по отношению к Афганистану в первый период после апрельской революции.

     Она заключалась в следующем: сделать все, что может нанести ущерб Советскому Союзу. Здесь и организация бойкота Олимпийских игр в Москве, и свертывание торгово-экономических отношений, и отказ от ратификации договора ОСВ-2. Здесь же и всесторонняя помощь афганской оппозиции, ее вооружение, установление с пею политических контактов, поощрение к расширению военных действий на территории Афганистана.

     Стремление афганского руководства расширить социальную базу режима, медленное, по все же движение вперед непрямых афгано-пакистанских переговоров в Женеве, отход так называемого «афганского вопроса» на международной арене па задний план, неустойчивая обстановка в Пакистане — все это беспокоило США, подталкивало их к выработке новых решений по Афганистану. Анализ доступной информации по этому вопросу из американских открытых источников позволяет сделать некоторые обобщения, касающиеся этих новых «решений». Их авторы приходят к выводу, что обстановка в период 1984— 1985 гг. диктует США необходимость постановки перед своей внешней политикой в афганском вопросе двух задач.

     Первая — затянуть политическое урегулирование вокруг Афганистана на возможно более долгий срок, нанося этим Советскому Союзу максимальный политический, идеологический и экономический ущерб. Выполнению этой задачи была посвящена выработанная в апреле 1985 г. секретная директива по вопросам национальной безопасности № 166. Вторая задача — подготовить условия, которые в случае если все возможности первой задачи будут исчерпаны и дальнейшее затягивание с решением кризиса стало бы невозможным, позволили бы США играть прямую и активную роль в процессе урегулирования, направить этот процесс в выгодное для США русло и в конечном итоге добиться создания на территории Афганистана дружественного США и по возможности недружественного или, в крайнем случае, нейтрального по отношению к СССР афганского государства.

     Зимой 1984 г. эксперт комитета сената США по иностранным делам Дж. Б. Ритч III по поручению председателя этого комитета сенатора-демократа Ч. Перси и влиятельного члена этого комитета сенатора К. Пел-ла совершил двухнедельную поездку в Пакистан (с нелегальным переходом на территорию Афганистана), после чего представил комитету сената доклад об обстановке в афганской оппозиции, о ее противоречиях, степени вооруженности и т. д. Доклад содержал выводы и предложения по укреплению влияния США на афганскую исламскую оппозицию и о политике администрации в отношении афганской проблемы в целом. Тот же комитет весной того же года опубликовал доклад Дж. Б. Ритча уже от своего имени и призвал администрацию США заявить о своей готовности признать афганское правительство оппозиции, если оно будет сформировано в эмиграции, что оказало бы, по мнению сенатского комитета, «давление па Советский Союз с целью побудить его вывести из Афганистана своих военнослужащих и согласиться на создание там некоммунистического правительства». Однако авторы оговариваются, что признанию такого правительства со стороны США доляшо предшествовать объединение оппозиции, создание ею «единого и представительного органа».

     Вот так предложенная сотрудником ЦРУ А. Арнольдом довольно примитивная схема «мести» Советскому Союзу за Афганистан получает качественно повое развитие, обрастает конкретными деловыми установками. И уже в предисловии к новому изданию книги А. Арнольда в 1985 г. координатор программы международных исследований американского института Гувера П. Дьюгнап напишет: «Цель политики США должна заключаться в интернационализации афганской борьбы, чтобы добиться поддержки моджахедов в ООН, Лондоне, Париже, Бонне, Каире и в других местах. Нужно усилить давление на Советский Союз. Администрация Рейгана выделила из бюджета 280 млн долл. для афганского сопротивления, и эта активная поддержка оружием и деньгами должна продолжаться, если мы хотим, чтобы Афганистан был освобожден… Афганцы долиты объединиться, их следует лучше подготовить к применению противотанковых и зенитных ракет, чтобы поднять цепу нахождения Советов в Кабуле».

     Как видно, уже тогда США не могли мириться с существованием двух враждебных друг другу отрядов афганской оппозиции — фундаменталистского, внешне враждебно настроенного к США, и традиционалистского, с которым США поддерживают прямые и устойчивые связи. Им нужна была одна, единая, как можно более сплоченная оппозиция, которой можно руководить, которую можно представить мировому общественному мнению в качестве представителя всего афганского народа, альтернативы кабульскому правительству. Начиная с 1984 г., американцы и их союзники стараются размыть основы фундаменталистского альянса ИСМА-7, изолировать наиболее радикальное его крыло — ИПА во главе с Г. Хекматьяром,  не  идущего  па  открытое  сотрудничество  с США, привлечь к сотрудничеству более расположенного к нему лидера ИОА Б. Раббани.

     Как мы уже знаем, фундаменталистский альянс ИСМА-7 в феврале 1985 г. окончательно распался. И кто этому помог? Основные четыре его организации — ИПА, ИОА, ИПА Ю. Халеса и ИСОА в мае 1985 г. воссоединились с тремя традиционалистскими — НФСА, НИФА и ДИРА в новый альянс под прежним названием: Исламский союз моджахедов Афганистана (ИСМА), существующий до сих пор. Альянс был новый, но противоречия между его участниками остались прежние. Корреспондент «Вашингтон пост» Д. Руперт сообщал из Пешавара: «Более чем через три месяца после создания официального альянса семь основных групп не добились прогресса в деле достижения подлинного политического и военного единства… Под нажимом Пакистана, Саудовской Аравии (и стоящих за ними США) они создали альянс ИСМА, по ожесточенные споры по-прежнему препятствуют сотрудничеству менаду ними…». Представитель ИОА Масуд Халили откровенно заявлял: «Мы и не надеялись, что альянс будет успешным, поскольку в него входят многие соперничающие группы, в нем налицо столкновение интересов… Однако малая толика координации лучше, чем совсем ничего».

     Возрожденный альянс после долгих споров смог выработать единую политическую линию лишь по одному вопросу: это было закрепленное в коммюнике требование о том, чтобы афганская оппозиция «играла определенную роль в любых переговорах по Афганистану»

     Афганская оппозиция оставалась все еще разрозненной, и США продолжали настойчивую работу по обеспечению ее хотя бы относительного единства. Лидеров оппозиции, в том числе фундаменталистской, стали принимать в различных странах па правительственном уровне, участилось проведение международных коллоквиумов, симпозиумов, семинаров по афганскому вопросу. «Афганистан снова в потоке новостей,— писала американская „Телеграф»,— президент удвоил выделенные ЦРУ средства для вооружения афганских повстанцев, теперь они достигают четверти миллиарда долларов». Как потом выяснилось, шла лихорадочная подготовка к визиту в США и к беспрецедентной, не какой-то частной, а официальной встрече президента США с лидерами афганской оппозиции, причем инициатива встречи исходила от американской стороны. С этой целью в марте 1986 г. в Пакистан в качестве личного представителя и доверенного» лица президента выезжал министр юстиции Э. Миз. Последний вез послание президента лидерам оппозиции.

     В апреле того же года в Пакистане побывал заместитель госсекретаря США по политическим вопросам М. Армакост, к июню 1986 г. встреча вчерне была подготовлена. Накануне встречи одна из американских газет писала: «По словам американского эксперта Селига Гаррисона, США склонны поддерживать мусульманских фундаменталистов, группировки которых располагают наилучшим военным командованием, предоставляя в их распоряжение деньги и агентов. Но эти группировки не; пользуются поддержкой местных народностей и не в состоянии развить достигнутые успехи, доведя дело до создания мятежниками освобожденных зон… США должны сделать все, что в их силах, чтобы стимулировать появление сплоченного руководства в лагере сопротивления».

     В намеченный срок, в июне 1986 г. делегация, состоявшая из лидеров одной фундаменталистской (ИОА)) и трех традиционалистских (НФСА, НИФА, ДИРА) организаций во главе с Б. Раббани — очередным временным председателем ИСМА, вылетела из Исламабада в; Вашингтон. Три других фундаменталистских лидера — Г. Хекматьяр, Ю. Халес и А. Сайяф остались в Исламабаде, несмотря на старания Вашингтона. Участие в визите Б. Раббани, руководителя второй по значению после ИПА фундаменталистской организации, в какой-то степе-пи можно было бы рассматривать как политический успех США, если бы не дальнейшие события, значительно омрачившие этот успех. Во время встречи с президентом делегация выдвинула на обсуждение три основных вопроса: увеличение помощи оппозиции, в том числе предоставление ей современных видов оружия, прежде всего средств ПВО, официальное признание Соединенными Штатами ИСМА, требование, чтобы переговоры о выводе советских войск из Афганистана велись между «воюющими сторонами», т. е. между афганской оппозицией и Советским Союзом.

     Вопрос об оружии не дискутировался: к тому времени партия зенитных установок «Стингер», предназначенных для оппозиции, уже находилась в Пакистане, военные постановки и финансовая помощь были увеличены. Официальное признание Соединенными Штатами афганской оппозиции не состоялось: по словам представителя Белого дома Л. Спикса, президент в ходе переговоров заявил, что такое признание в данный момент «было бы преждевременным». Однако организованная Белым домом «утечка» информации через прессу несколько приподняла завесу над этой «преждевременностью». Оказалось, что президент проинформировал лидеров афганской оппозиции, что возможность ее признания остается открытой и поставлена в зависимость от того, удастся ли лидерам оппозиции создать орган, обладающий отличительными признаками правительства.

     К числу таких «отличительных признаков» относятся укрепление сотрудничества между двумя отрядами оппозиции, распространение контроля над большей частью территории Афганистана, создание «освобожденных районов», полностью контролируемых афганской оппозицией и способных противостоять правительственным и советским войскам. Один из сотрудников администрации привел слова президента о том, что афганской оппозиции следует добиваться, чтобы ее действия стали заметнее для международного сообщества, что для США было бы легче пойти на дипломатическое признание оппозиции, если бы оппозиционная коалиция не выступала бы в роли сателлита США, а приобрела более широкую поддержку, в том числе в ООН, в ОИК и в Движении неприсоединившихся стран. Что касается требования оппозиции об участии в переговорах с Советским Союзом о выводе его войск из Афганистана, то президент поддержал это требование, тем более что это ни к чему его не обязывало.

     Таким образом визит делегации лидеров афганской оппозиции не оправдал надежды ни одной из сторон. Более того, он привел к фактическому прекращению деятельности вновь созданного в мае 1985 г. альянса ИСМА. «Лидеры афганской контрреволюции не способны преодолеть разногласия, возникшие после визита этим летом в Вашингтон некоторых из них, что привело к открытому расколу»,— меланхолично заметила по этому поводу влиятельная «Вашингтон пост».

     В чем же суть упомянутых разногласий, спровоцированных поездкой оппозиционных лидеров, в первую очередь фундаменталиста Б. Раббани, в Вашингтон. Сначала о непосредственной реакции лидеров оппозиции на поездку. Все три традиционалиста — С. Моджаддиди, С. А. Гилани и М. Наби Мухаммади были в составе делегации, их позиция ясна и пояснений не требует. Ю. Халес не поехал в Вашингтон, сославшись на ранее принятое приглашение в другую страну. Возмояшо, что это п так. Известно, что К). Халес и его ИПА, а также известный военачальник этой группы Абдул Хак связаны с английской разведкой (МИ-6) еще с 1980 г. Но это значит что визит Б. Раббани в Вашингтон не мог вызвать протеста у Ю. Халеса, тем более что в ноябре 1987 г. он сам в качестве председателя ИСМА собирался в Вашингтон во главе другой делегации афганской оппозиции и намеревался встретиться с президентом.

     Лидер ИСОА А. Сайяф, называющий себя соратником Г. Хекматьяра, осудил не столько поездку Б. Раббани, сколько неправильное, с его точки зрения, поведение в этом вопросе американцев. «Это приглашение моджахедов было для нас опаснее, чем взрыв бомбы,— заявил помощник А. Сайяфа.— Разве американцы не знали, что это опасно? Почему они не поступают так, как Китай или Пакистан? Пакистан сделал для нас больше всех, в тысячу раз больше, чем американская администрация. Однако мы никогда не слышали, чтобы Зия-уль-Хак хоть что-нибудь сказал об этом. США позируют перед русскими, и нам это совсем не помогает» 34. Самую непримиримую позицию по отношению к поездке в Вашингтон занял Г. Хекматьяр. Его высказывания на этот счет весьма любопытны. По существу, они представляют в чистом виде фундаменталистское политическое кредо, фундаменталистскую основу построения отношений со «сверхдержавами» — США и Советским Союзом. Поэтому позволим себе задержаться на рассуждениях Г. Хекматьяра.

     Прежде всего он сразу же разгадал планы вашингтонских политических стратегов, истинную причину приглашения Б. Раббани в США. «В период, когда я был спикером (обычно здесь используются термины «спикер» или «председатель».— В. С.) ИСМА, меня приглашали (в США), но я, несмотря на давление, отказался. Затем, когда спикером стал Гилани, американцы намеренно его не приглашали, рассчитывая сделать приглашение в тот период, когда спикером станет Б. Раббани. И они это сделали, пригласили Б. Раббани, чтобы таким путем подтвердить, что с ними не только националисты (традиционалисты), но и фундаменталисты, что все афганское сопротивление с ними, они с самого начала вели дело именно к этому».

     На утверждение Б. Раббани и его спутников о том, что поездка в Вашингтон и встреча с Рейганом находятся в соответствии с Кораном и не являются свидетельством дружеских отношений с США, что это обычный политический контакт из числа тех, которые во все исторические   эпохи   существовали   между   мусульманами и неверными, Г. Хекматьяр «разъяснял»: аяты Корана, на которые ссылается Б. Раббани, не применимы к отношениям с США. Коран разрешает мусульманам иметь дружеские  отношения только с теми людьми, которые не хотят воевать, не желают принимать чью-либо сторону в войне между исламом и неверными. В отношении таких людей, которые хотят остаться в стороне от войны, в безопасности,   Аллах   повелел   соблюдать справедливость, покровительствовать   им.  «Посмотрим  теперь,— говорит Г. Хекматьяр,— в чьих руках находится Америка, кто оккупировал Палестину, кто изгнал палестинских мусульман, кто развязал войну против палестинцев, кто спровоцировал события в Ливане, кто угнетает мусульман Филиппин? Кто убивает мусульман в странах, которые зависимы от Америки? Я не знаю, как они (Б. Раббани и другие.— В. С.) осмеливаются выдавать Америку за того, кто якобы не воевал против мусульман, не изгонял их, и таким путем со ссылкой на аяты Корана пытаются доказать, что ислам разрешает иметь с ними дружественные отношения. Я спрашиваю этих друзей, вы, видимо, обыскали весь Коран, чтобы найти этот подходящий аят, но что вы скажете о тех аятах, которые повелевают: «Эй, уверовавшие, своих отцов, своих братьев, если они предпочитают неверие, не берите в качестве своих руководителей и друзей, а если кто-либо из вас сделает это, то он — угнетатель»; или: «Не склоняйтесь к тем, кто угнетатель, не опирайтесь на них, вас охватит огонь. Кроме Бога не ищите себе правителей…   Эта поездка,— продолжал Г. Хекматьяр,— была большой ошибкой, послужившей только на пользу американцам. Эта поездка нанесла вред исламскому характеру джихада, ставит под вопрос его исламский характер… В ходе этой поездки все победы и приобретения ислама перешли в актив Америки. Те успехи сопротивлении, которые в прошлом относили на счет ислама, теперь будут относить на счет Америки, будто американская помощь и какие-то неизвестные американцы подняли сопротивление до столь высокого уровня. С этой точки зрения эта поездка очень вредна и опасна».


Литература

Категория - Вмешательство международной реакции во внутренние дела Афганистана