Политика национального примирения. Борьба за заключение женевских соглашений по Афганистану (1986—1988 гг.)

image

     1986—1988 гг. можно по праву назвать поворотными для внешнего и внутреннего урегулирования афганской проблемы. В этот период Советский Союз выступил с новыми внешнеполитическими инициативами, которые значительно изменили общую атмосферу международной обстановки. В духе нового политического мышления в вопросах международной политики были высказаны реальные предложения о разблокировании региональных конфликтов на Ближнем и Среднем Востоке, в Южной Африке, Юго-Восточной Азии, Центральной Америке. Одним из таких региональных конфликтов являлся афганский.

    Политическая линия КПСС в отношении афганской проблемы была сформулирована в Политическом докладе Центрального Комитета КПСС XXVI] съезду Коммунистической партии Советского Союза 2 февраля 1986 г.: «СССР поддерживает усилия этой страны (Афганистана), направленные на защиту своего суверенитета. Мы хотели бы унч-е в самом близком будущем вернуть на родину советские войска, находящиеся в Афганистане по просьбе его правительства. Согласованы с афганской стороной и сроки поэтапного их вывода, как только будет достигнуто политическое урегулирование, которое обеспечит реальное прекращение и надежно гарантирует невозобновление вооруженного вмешательства извне во внутренние дела Демократической Республики Афганистан» \ Со своей стороны афганское руководство проявило новый подход к ликвидации конфликта, провозгласив курс на национальное примирение, прекращение кровопролития и установление мира на территории всей страны. Афганская исламская оппозиция, в свою очередь, была вынуждена реагировать на мирные инициативы Советского Союза и ДРА и выработать свои политические установки применительно к новой ситуации.

     Таким образом, с 1986 г. вокруг политического урегулирования афганской проблемы стала складываться качественно новая ситуация. Для того чтобы более отчетливо представить себе характерные особенности этой ситуации, остановимся на некоторых основных вехах ее развития.

     В июле 1986 г. в своем выступлении во Владивостоке М. С. Горбачев объявил о решении советского руководства до конца 1986 г. вывести из Афганистана шесть полков советских войск. «Идя на столь серьезный шаг,— сказал М. С. Горбачев, …Советский Союз стремится ускорить политическое урегулирование, дать ему еще один импульс. Он исходит также из того, что те, кто организует и осуществляет вооруженную интервенцию против ДРА, правильно поймут и должным образом оценят этот наш шаг. Ответом на него должно быть свертывание вмешательства извне в дела демократического Афганистана».

     В обращении к соотечественникам 29 июля 1986 г. генеральный секретарь ЦК НДПА Наджиб, отметив, что согласованное с афганским правительством решение Советского Союза о возвращении па родину некоторых находящихся в ДРА советских воинских частей и подразделений является еще одним свидетельством искреннего стремления ДРА и СССР к скорейшему урегулированию ситуации, сложившейся вокруг Афганистана, заявил, что партия и государство будут еще настойчивее проводить линию на национал!.нос примирение, па расширение социальной базы апрельской национально-демократической революции вплоть до создания правительства с участием в нем политических сил, которые оказались за пределами страны, но которые готовы искренне участвовать в общенациональном процессе строительства нового Афганистана.

     Противники демократического Афганистана не смогли ни правильно понять, ни должным образом оценить миролюбивые шаги и сходу отвергли их.

    Хекматьяр в Связи с заявлением советского руководителя утверждал:   «Это  пропагандистское заявление. Выводимые полки составят 3,5% всех имеющихся в Афганистане советских войск, причем эти полки не являются эффективными при ведении боевых действий».

     Пытаясь дискредитировать конструктивный шаг Советского Союза, министр обороны США без всяких на то оснований заявил, что вывод шести советских полков из ДРА «не имеет никакого значения», поскольку несколько недель тому назад Советский Союз якобы направил в Афганистан дополнительно несколько полков.

     Следующая важная веха на пути процесса разблокирования афганского регионального конфликта — это визит Наджиба в Советский Союз и его переговоры с М. С. Горбачевым 11 — 12 декабря 1986 г. В ходе переговоров «стороны пришли к убеждению, что в настоящее время имеются реальные пути быстрой и кардинальной нормализации обстановки вокруг Афганистана, что создало бы условия для возвращения на родину ограниченного контингента советских войск…».

     В канун нового, 1987 г. в Кабуле состоялся чрезвычайный расширенный пленум ЦК НДПА, на котором Наджиб изложил принцип национального примирения: это прекращение огня; отказ от вооруженной борьбы и кровопролития при решении вопросов настоящего и будущего Афганистана; обеспечение справедливого представительства всего народа в политической структуре и экономической жизни; отказ от преследования за прежнюю политическую деятельность, всеобщая амнистия; сохранение и приумножение исторических и культурных традиций; уважение священной исламской религии.

     Каковы же цели примирения? Главнейшая — мир и безопасность; дальнейшее развитие завоеваний революции; полное осуществление программы действий НДПА; обеспечение демократического и прогрессивного развития Афганистана; создание стабильной обстановки в Афганистане, укрепление народной власти, верной дружбе с Советским Союзом.

     Далее в докладе указывалось на необходимость «смело и открыто идти на контакты с участниками банд и нейтральных сил», привлекать вождей и авторитетных деятелей в зоне проживания пуштунских племен, а также в Хазарадяате и Нуристане к сотрудничеству с народной властью, разрешать сохраняющим нейтралитет группам создавать местные органы власти, привлекать вооруженпые банды, находящиеся на пассивных и нейтральных позициях, к организационным мероприятиям вплоть до создания местных органов управления с их участием при условии обеспечения связей с ними государства. В докладе говорилось, что следует решительно переходить к диалогу с теми политическими силами, находящимися в оппозиции, которые могут пойти на компромисс с народной властью, активизировать контакты с видными деятелями прошлых режимов, а также с «исламскими партиями», которые склонны следовать независимой линии. Паджиб подчеркнул, что на нынешнем этапе возможно создание коалиционного правительства с участием представителей названных группировок.

     Тогда же было заявлено, что национальное примирение начинается с прекращения огня, которое будет провозглашено с 15 января 1987 г. в общенациональном масштабе.

     3 января 1987 г. Наджиб от имени ЦК НДПА, Революционного совета и правительства страны обратился ко всем афганцам — на территории ДРА и за рубежом — с призывом начать переговоры о национальном примирении.

     Комиссия одобрила оглашенную на заседании декларацию Революционного совета ДРА «О национальном примирении в Афганистане», в которой, в частности, говорилось, что 15 января 1987 г. соответствующим органам ДРА отдаются указания: прекратить огонь из всех видов оружия, приостановить проведение боевых операций; вернуть войска в пункты постоянной дислокации и на посты, прекратить артиллерийские и авиационные удары по противнику, если он не представляет опасности для мирного населения.

     «Примирение с пашей стороны,—говорилось в декларации,— будет продолжаться в течение шести месяцев при условии, если к нему присоединится противоположная сторона. В случае примерного соблюдения перемирия обеими сторонами оно может быть продлено. В ответ на наши мирные шаги мы ожидаем следующих шагов:

  • прекращения обстрелов из любых видов оружия городов, деревень, предприятий, воинских частей и воздушного транспорта;
  • прекращения доставки и размещения на территории ДРА оружия и боеприпасов;
  • прекращения минирования дорог;
  • прекращения террористических актов и диверсий;
  • прекращения нелегального пребывания иностранных корреспондентов на территории Афганистана» «.

     Высшая чрезвычайная комиссия по примирению обратилась с посланиями к руководителям Ирана, Пакистана, КНР, Индии, к генеральному секретарю ООН и к народам стран — членов ООН, к председателю Движения неприсоединения Р. Мугабе и странам — участницам Организации Исламская конференция. В посланиях разъяснялись идеи и цели политики национального примирения в Афганистане.

     На призыв о прекращении огня откликнулись немало антиправительственных вооруженных отрядов и групп. Уже к концу января 1987 г. велись переговоры о прекращении огня с группами в основном неорганизованной оппозиции общей численностью более 5 тыс. человек. Увеличилось число беженцев, возвращавшихся на родину.

     Однако и эти конкретные реалистические предложения народной власти, свидетельствующие о готовности идти на компромиссы ради достижения мира на афганской земле, лидеры исламской вооруженной оппозиции с порога отвергли и заявили, что будут продолжать вооруженную борьбу «за создание исламского государства».

     14 января 1987 г. Г. Хекматьяр, выступая в одной из военных частей ИПА — в расположении «полка хазрата Омара» в районе Пешавара, заявил, что прекращение огня в условиях пребывания в Афганистане русских войск означало бы позорную сделку и капитуляцию перед врагом. Исламская революция находится на ответственном и судьбоносном этапе, что диктует необходимость быть осторожными и бдительными, нельзя позволить, чтобы в результате обманных маневров врага в рядах народа-моджахеда возник раскол, чтобы после 104-месячной войны, перед самой победой «мы стали играть в эти игры… Учитывая горький исторический опыт, мы настаиваем на продолжении сопротивления до того момента, когда агрессор без всяких условий покинет нашу страну и над ней взовьется знамя ислама».

     Лидер ИПА выдвинул требования: немедленный безоговорочный вывод всех русских войск; создание временного правительства, поддерживаемого народом-моджахедом, создание условий для проведения выборов; сформирование в результате выборов исламского правительства. Одновременно было заявлено, что моджахеды обязуются обеспечить следующие гарантии:

1. Общая амнистия тем, кто вернется в объятия синего народа, кто раскается в содеянном, приступит к ликвидации содеянного и докажет свою искренность. Ненападение на части русских войск, которые покидают страну; 3. После вывода войск страна не представит другой державе военные базы; 4. Создание свободного исламского государства, нейтрального и неприсоединившегося; 5. Принятие мер по обеспечению мира и безопасности в стране.

     Несколько иной позиции придерживались лидеры традиционалистских организаций и отчасти руководитель Исламского общества Афганистана (ИОА) Б. Раббани. Они пытались убедить Высший совет ИСМА не торопиться принимать окончательное решение об отказе от всех предложений афганского руководства и предлагали созвать Лойю джиргу, пригласить в Афганистан силы ООН по поддержанию мира для обеспечения проведения выборов. Однако жесткая линия Г. Хекматьяра, отвергнувшего все эти предложения, возобладала 13. Продолжая свою линию, этот лидер пытался представить позицию Кабула как его слабость. Он утверждал: «Нам придала силы политика национального примирения. Объявление о прекращении огня и предложение о создании русскими коалиционного правительства в Афганистане придало нам новые силы. Моджахеды рассчитывали на длительную борьбу и не надеялись па столь быструю победу. Но после провозглашения политики национального примирения мы уверились, что противник устал от продолжения войны, что необходимо нанести последние удары, чтобы повергнуть врага. И мы видим, что действия моджахедов активизировались, как никогда в прошлом».

     Наиболее экстремистская часть фундаменталистской вооруженной оппозиции приняла готовность афганского руководства пойти на компромиссы ради прекращения кровопролития в стране, как уже сказано, за признак неспособности продолжать борьбу и в то же время как доказательство правильности своей непримиримой позиции. Эта часть вооруженной контрреволюции сумела убедить своих партнеров по ИСМА, что победа теперь неизбежна, она уже близка, что время работает на вооруженную оппозицию и совершенно незачем соглашаться па переговоры, которые вместо полноты власти в стране дадут ей в лучшем случае несколько второстепенных министерских портфелей в каком-то чуждом для них коалиционном правительстве, где ключевые посты займут представители НДПА и прагматичные буржуазные деятели прежних режимов. Надо признать, что расчеты афганской исламской оппозиции имеют под собой определенные основания.

     Вполне закономерно предположить, что позиция исламских экстремистов родилась не без подсказки со стороны западных, и в первую очередь заокеанских покровителей оппозиции. И разве реакция Вашингтона на мирные шаги афганского руководства не подтверждает это? Вот что заявлял представитель госдепартамента США Г. Хегерт в своем интервью, переданном по каналам телесети ЮСИА «Уорлдпет» 18 января 1987 г.: «Мне думается, что большая часть мира, как и мы сами, озадачены этим. Одностороннее прекращение огня — это опять один из широких жестов на публику, который должен произвести впечатление гибкости, должен означать, что ответственность за продолжение войны несут другие, тогда как сами афганские власти стремятся к миру… Прекращение огня но решает проблемы… Проблема, повторяю, заключается в присутствии советских солдат. Если бы в Афганистане не было советских солдат, то там никто бы ни в кого не стрелял, и в этом главное». Г. Хегерт «забыл» или не знал, что стрелять в Афганистане начали задолго до появления там советских солдат, и с их уходом стрельба не прекратилась.

     Примерно в том же духе выступила со своими рекомендациями афганским исламским экстремистам английская газета «Гардиан». Она писала: «Руководители семи группировок признают, что каковы бы то ни были их личные идеологические разногласия, им необходимо выступать единым фронтом, чтобы сохранить сочувствие других стран и поддержку беженцев перед лицом политического наступления Кабула и Москвы».

     Высказали свою точку зрения и Исламабад и Тегеран. Так, например, высокопоставленный сотрудник администрации Пакистана назвал предложение Кабула о перемирии «шагом вперед», по не «захватывающим прогрессом». Представитель МИД Ирана в свою очередь заявил: «Основной причиной трудностей Афганистана является присутствие иностранных войск и наличие зависимого режима, который не принимается народом»

     О том, что непримиримость афганской оппозиции, прежде всего пешаварской семерки, активно поддерживается из-за океана, свидетельствуют и другие источники. В частности, пакистанский автор Султан Ахмед в своей статье «Что же это за „скрытые руки»?», опубликованной в пакистанском еженедельнике, писал: «Соединенные Штаты, вполне понятно, хотят, чтобы афганская война продолжалась до тех пор, пока они сами не принимают в ней прямого участия. Следуя ясным сигналам из Вашингтона, семь лидеров моджахедов отвергли прекращение огня и мирные переговоры».

     Политика национального примирения, провозглашенная правительством РА, нашла поддержку не только у прогрессивной общественности, но и у многих государств-К примеру на V конференции глав государств и правительств — членов Организации Исламская конференция (ОИК), состоявшейся в Кувейте в январе—феврале 1987 г., при обсуждении «афганского вопроса» прозвучали призывы проявить объективный подход к развитию событий. Закулисные интриги лидеров афганской оппозиции, присутствовавших на конференции в качестве наблюдателей, их попытки добиться от ОИК признания в качестве «законных представителей афганского парода» оказались тщетными.

     В ответ на призыв к прекращению огня организованная афганская оппозиция с центрами в Пакистане и Иране активизировала действия своих вооруженных отрядов на территории Афганистана. 9 февраля 1987 г. в районе г. Хост ракетой был сбит транспортный самолет, погибло 30 человек, включая женщин, детей и стариков, а также шесть членов экипажа. 10 февраля силы оппозиции обстреляли 18 населенных пунктов и мест дислокации афганских войск. Оппозиция, а также пакистанские и иранские власти усилили заслоны на пути возвращения на родину беженцев. «Многие афганские беженцы,— признал в своем выступлении па специальном совещании в Пешаваре лидер ИПА Г. Хекматьяр,— приветствуют политику национального примирения, объявленную Кабулом. Они распродают личное имущество и готовятся к возвращению на родину». Лидер ИПА пригрозил, что будет «препятствовать этой тенденции вплоть до применения смертной казни» 20. 8 марта 1987 г. отряды фундаменталистской ИПА обстреляли ракетными снарядами советский районный центр Пяндж, расположенный близ границы с Афганистаном. В ночь с 8 на 9 апреля 1987 г. отряд ИПА перешел реку Пяндж, т. е. нарушил государственную границу СССР, и совершил нападение на советский пограничный наряд. Эти акции ИПА носили прежде всего политический характер, тем более что афганские  фундаменталисты  неоднократно  заявляли о непризнании границ между мусульманами Афганистана и советских республик Средней Азии.

     15 июля 1987 г. Надяшб выступил по афганскому радио и телевидению с обращением к соотечественникам. По своему содержанию обращение было адресовано прежде всего к афганцам, оказавшимся в стане оппозиции и ведущим вооруженную борьбу против национально-демократического строя. Он еще раз сформулировал принципы, на которых, по мнению руководства НДПА, должно основываться будущее развитие Афганистана. Афганистан будет нейтральным государством, что подразумевает отсутствие на его территории иностранных вооруженных сил и баз, будет неприсоединившимся, неучаствующим в военно-политических блоках, выступающим за политику мирного сосуществования и поддерживающим национально-освободительные движения. Государственная власть в Афганистане будет основана на коалиционном принципе. Исходя из этого принципа, НДПА готова разделить власть. «Мы считаем,— заявил Надяшб,— стоящими па стороне примирения: сторонников бывшего короля Мухаммада Захир Шаха, союз трех политических партий и умеренных общественно-политических деятелей прежних режимов, руководителей вооруженных групп среднего звена, вождей племен, леводемократические организации, духовенство, частных предпринимателей и торговцев, командиров противостоящих вооруженных групп внутри страны, беженцев, другие партии, организации и отдельных лиц внутри страны и за рубежом, которые заинтересованы в осуществлении национального примирения». Наджиб перечислил посты, предлагаемые сторонникам примирения. Были названы такие посты, как заместителя председателя Революционного совета (а после утверждения конституции — вице-президента), заместителя председателя совета министров, председателя Верховного суда, ряд министерских и других постов. Как объект для возможных переговоров был назван и пост председателя совета министров.

     Особый интерес представляет заявление Надягаба о признании бывшего короля М. Захир Шаха и трех политических партий в качестве возможных сторонников примирения. Этими партиями являются входящие в «альянс семи» традиционалистские организации НФСА под руководством С. Моджаддиди, НИФА, возглавляемый С. А. Гилани, и ДИРА во главе с М. Наби Мухаммади. Со стороны руководства НДПА это было первое открытое официальное и конкретное приглашение традиционалистской оппозиции к диалогу и сотрудничеству. Можно предположить,— и реакция на это обращение со стороны лидеров традиционалистских организаций позволяет сделать это,— что официальному заявлению предшествовали предварительные контакты на неофициальных уровнях. Можно также предположить, что это прямое обращение к бывшему королю и традиционалистским лидерам имело в качестве одной из целей внесение разлада в ряды ИСМА. Но в любом случае это было смелое предложение, принятие которого дало бы возможность превратить Афганистан в мирное, нейтральное, неприсоединившееся государство.

     Реакция Захир Шаха на сделанные ему предложения была, как и ранее, осторожной. Она говорит о том, что, с одной стороны, бывший король рассчитывает на свое возвращение в Афганистан, опираясь прежде всего на возможности традиционалистской оппозиции, с другой — о том, что он опасается заявить об этом прямо из-за жесткой негативной позиции по отношению к нему афганских фундаменталистов, отвергающих возможность какого бы то ни было его участия в делах Афганистана, выступающих против его возвращения в страну в любом качестве.

     Как же отреагировали лидеры  традиционалистской оппозиции на обращение руководителя НДПА, какова была их реакция на приглашение разделить власть с НДПА в рамках коалиционного правительства и повести Афганистан по пути независимой суверенной неприсоединившейся страны? С. А. Гилани отверг предложение руководства  ДРА,  заявив,  что  это  маневр  «марионеток Москвы», рассчитанный на то,  чтобы посеять раздор между   группами   сопротивления.   С.   Моджаддиди   и М. Наби Мухаммади также отклонили сделанные им предложения, утверждая, что Наджиб  «неправомочен» предлагать им министерские посты. Все три традиционалистских лидера выдвинули проект создания временного правительства Афганистана, которое должно оставаться у власти в течение шести месяцев для проведения выборов в стране.

     Руководители фундаменталистской оппозиции в лице председателя ИСМА А. Сайяфа в очередной раз категорически отвергли политику национального примирения, а заодно и предложение традиционалистских лидеров о создании временного правительства, куда вошел бы Захир Шах и его сторонники. По заявлению А. Сайяфа афганские моджахеды будут продолжать свой джихад до полного ухода оккупационных сил и создания народного правительства.

     Политика национального примирения, являвшаяся внутренней частью решения афганской проблемы, разворачивалась одновременно с некоторым прогрессом в афгано-пакистанских переговорах в Женеве. Конструктивные предложения афганской стороны определенно сблизили позиции двух сторон. Основным нерешенным вопросом оставались сроки вывода советских войск, которые находились тогда в прямой зависимости от прекращения вмешательства в дела Афганистана извне. Афганская исламская оппозиция использовала все свои возможности, чтобы сорвать или, по крайней мере, завести в тупик женевские переговоры. Она оказывала давление на пакистанское руководство, на консервативные круги Вашингтона, заинтересованные в приходе к власти в Афганистане деятелей оппозиции. Избранный на очередной срок председателем ИСМА лидер фундаменталистской ИПА (отколовшаяся, как ранее сказано, от ИПА Г. Хекматьяра фракция, сохранившая название ИПА) Ю. Халес, прибывший в ноябре 1987 г. с «делегацией» исламской оппозиции в Нью-Йорк на сессию ГА ООН, заявил на пресс-конференции в ее штаб-квартире, что политическое урегулирование путем переговоров будет возможно только тогда, «когда за стол сядут русские и представители моджахедов… Мы требуем, чтобы господин Кордовес прекратил играть в эту игру и вместо этого содействовал бы выполнению резолюций ГА ООН».

     В конце 1987 — начале 1988 г. произошли важнейшие события, придавшие мощный импульс процессу разблокирования афганского регионального конфликта. Советский Союз и Республика Афганистан выступили с новыми кардинальными инициативами, призванными ускорить завершение женевских переговоров. Во время визита в США в декабре 1987 г. Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев в своем интервью в Вашингтоне заявил: «Мы поставили вопрос по Афганистану так: политическое решение о выводе советских войск принято, срок назван — 12 месяцев, он может быть и меньшим. Это четвертый пункт, который ждет своего согласования с комиссией Кордовеса. Мы так понимаем вопрос: срок начала вывода войск должен быть одновременно и началом прекращения помощи оружием и финансирования душманов… Думаю, что если будут увязаны два вопроса — остальные уяхе увязаны — вопрос вывода войск и прекращения помощи оружием и финансированием, то мы можем выйти на позитивный итог уже в ближайший месяц».

     Но американская сторона, все еще пытающаяся извлечь из сложившейся ситуации максимум политических дивидендов, хотя и в ущерб будущему американо-советских отношений, продолжала использовать «афганскую карту» в своих корыстных интересах. В Вашингтоне не торопились с ответом. В беседе с видным американским промышленником и общественным деятелем А. Хаммером, который со своей стороны своими путями и методами пытался помочь политическому урегулированию вокруг Афганистана, М. С. Горбачев был вынужден отметить: «Адекватного ответа со стороны администрации (па предложения, сделанные в Вашингтоне) мы не получили. А жаль».

     4—6 января 1988 г. министр иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе во время переговоров с президентом Наджибуллой в Кабуле еще более конкретизировал советскую позицию. Он заявил, что женевские переговоры вступают в свою решающую стадию и изложил схему урегулирования внешних аспектов афганской проблемы: завершение женевских переговоров па очередном раунде в феврале 1988 г., подписание женевских соглашений, вступление в действие обязательства о прекращении вмешательства извне, выступление СССР и США в качестве гарантов этих обязательств, причем США согласны выступить в этом качестве и соответственно прекратить помощь вооруженной афганской оппозиции, именно со вступлением в силу этого обязательства через 60 дней после подписания женевских договоренностей начнется вывод из Афганистана советских войск, который может продолжаться 12 месяцев. Что касается внутренних аспектов урегулирования, то политика национального примирения призвана к тому, чтобы все слои расколотого ныне афганского общества, противоборствующие стороны начали конструктивный диалог, в котором никто не будет претендовать на монопольное обладание властью, чтобы в качестве первого шага на пути выработки обще-афганского согласия о будущем Афганистана было бы сформировано коалиционное правительство на самой широкой базе.

     Ситуация в мире была такова, мировое общественное мнение с такой заинтересованностью ждало урегулирования афганского конфликта, что отвергнуть советские и афганские предложения, уклониться от дальнейшей подготовки женевских соглашений ни США, ни Пакистан уже не могли без риска подвергнуться общему осуждению на международном уровне.

     Однако было бы наивным полагать, что американская и пакистанская реакция проявят добрую волю и своими конкретными действиями будут способствовать урегулированию афганской проблемы.

     Начался сложный период противоборства двух линий. Одна направлена на скорейшее справедливое политическое урегулирование в интересах всего афганского народа, мира и безопасности в регионе, другая на осложнение процесса урегулирования, на получение политических и «геостратегических» дивидендов. Политическим козырем на стороне второй линии, проводившейся администрацией США и пакистанским руководством, являлась афганская исламская вооруженная оппозиция в лице ИСМА. В начале января 1988 г. Р. Рейган направил лидерам ИСМА послание, в котором содеря5алось заверение, что США будут продолжать и даже увеличат свою и без того широкомасштабную военную помощь и политическую поддержку афганской оппозиции «до тех пор, пока Советский Союз будет продолжать военные действия в Афганистане». В Пакистан в эти же дни срочно прибыли заместитель госсекретаря США Майкл Армакост и старший директор отдела по делам Ближнего Востока Совета национальной безопасности США Роберт Оукли, которые провели переговоры с пакистанским руководством, а также с лидерами афганской оппозиции. Последним снова пообещали американскую помощь и поддержку «до тех пор, пока они не достигнут своих целей». Именно в эти дни появились первые признаки того, что администрация США и руководство Пакистана намерены выдвинуть в увязке с предстоящим завершением женевских переговоров новые требования и условия. Об этом, в частности, свидетельствовал столь авторитетный политический деятель, как заместитель генерального секретаря ООН (в тот период), «архитектор» женевских соглашений Диего Кордовес в интервью газете «Вашингтон пост». По его словам, график вывода менее чем за 12 месяцев, который Советский Союз обещал представит], в Женеве в феврале 1988 г., предусматривает достаточно короткие сроки, чтобы удовлетворить США и Пакистан. Однако он встревожен недавними заявлениями американских и пакистанских представителей, из которых следует, что можно ожидать выдвижения новых требований, помимо сроков вывода. Тревога Д. Кордовеса была вполне обоснованной: новые требования и условия, которые шли вразрез с уже отработанными (даже текстуально!) положениями, составлявшими основу женевских соглашений, были вскоре выдвинуты как с американской, так и с пакистанской сторон.

     Но вернемся к афганской исламской вооруженной оппозиции, к «альянсу семи», к тому что происходило внутри оппозиции. Несмотря на стремление сохранить хотя бы внешне единство в условиях ответственных событий, какими являлись предстоящее подписание женевских соглашений и политика национального примирения, противоречия между входящими в ИСМА исламскими организациями снова вылезли наружу. В связи с предстоящим в январе 1988 г. очередным приездом в Пакистан посредника ООН в афгано-пакистанских переговорах Д. Кордовеса для подготовки последнего, как предполагалось, раунда переговоров, между лидерами ЙСМА вспыхнули ожесточенные споры о целесообразности встречи с представителем ООН.

     Тогдашний председатель ИСМА Ю. Халес вначале полностью отверг возможность встречи с Д. Кордовесом. Однако его позиция вызвала недовольство традиционалистов С. Гилани и С. Моджаддиди, которые заявили, что Ю. Халес действовал без консультаций с ними и потому его заявление отражает только его личную позицию. С. Моджаддиди добавил, что он сам готов встретиться и побеседовать с Д. Кордовесом, если предоставится такая возможность. В свою очередь, С. Гилани заявил, что он не участвовал в выработке решения, на которое ссылается К). Халес, и хотел бы знать, на каком основании такое решение было принято до того, как он сам решит, встречаться ему с Д. Кордовесом или нет. Однако уже через несколько дней, видимо, под давлением фундаменталистского большинства на совещании лидеров ИСМА было принято решение, в соответствии с которым диалог с представителем ООН считался возможным лишь при соблюдении двух условий: если Д. Кордовес объявит, что моджахеды являются стороной в афганской проблеме и если любое соглашение, не приемлемое для моджахедов н не отражающее их волю, будет считаться недействительным и не будет претворяться в жизнь. Ясно, что принятие этих условий было невозможно, поскольку их принятие означало бы не только полный пересмотр всех договоренностей, достигнутых за годы женевских переговоров, но и ликвидацию этих переговоров вообще.

     Решению ИСМА предшествовали заявления тогдашнего президента Пакистана Зия-уль-Хака, сделанные им сразу после встречи и переговоров с Д. Кордовесом в Исламабаде. Эти встречи подтвердили прежние опасения представителя ООН о том, что США и Пакистан могут «повысить ставки» в переговорах по Афганистану. Так оно и произошло. Зия-уль-Хак заявил: «Мы не можем подписать соглашение с Наджибуллой. Как может правительство Пакистана подписать женевские соглашения с человеком, назначенным па его пост Советским Союзом и несущим ответственность за убийство многих людей?» Зия-уль-Хак дал понять, что Пакистан не подпишет соглашения ни с каким афганским правительством, в котором НДПА будет играть доминирующую роль. Он выразил надежду, что афганские моджахеды, контролирующие, по его словам, 80% территории Афганистана, будут соответственно играть доминирующую роль во временном правительстве, в которое должны войти моджахеды, представители афганской эмиграции и, «возможно, какие-то элементы из НДПА», но не сам Наджибулла. Именно это правительство, заявил Зия-уль-Хак подпишет мирные соглашения с Пакистаном. «Моджахеды выиграли эту войну, Советский Союз ее проиграл»,— сказал в заключение Зия-уль-Хак.

     Все это было похоже на шантаж, политически авантюрный шаг, ничем не подкрепленный ни с точки зрения элементарной логики, ни с точки зрения международного права. Начиная с 1982 г. правительство Исламабада вело под эгидой ООН двусторонние переговоры в Женеве с правительством Кабула. Переговоры были добровольными, правительство Пакистана сознательно шло на участие в них. Оно участвовало в них и при Б. Кармале, и после того как президентом РА был избран Наджибулла и все эти годы эта сторона вопроса, казалось, не смущала пакистанское руководство, да оно и не имело никаких, ни правовых, ни политических оснований претендовать на ведение переговоров с каким-то угодным ему руководством или лицом. Переговоры шли между сторонами, афганской и пакистанской, независимо от того, кто в данный момент возглавляет данную страну. Ведь не требовали и не могли требовать афганцы, чтобы женевские соглашения были бы подписаны, например, лидером пакистанской оппозиции Беназир Бхутто.

     И вот в момент, когда все я«еневские договоренности были отработаны и готовы к подписанию, когда советская сторона согласилась на компромиссный временной график вывода войск (а именно этот вопрос всегда ставился американцами и пакистанцами во главу угла любой договоренности), выдвигается абсурдное требование, чтобы правительство, с которым велись переговоры и достигнуты конкретные договоренности, было заменено па другое, чтобы договоренности были подписаны совершенно иными политическими силами. Условие явно неприемлемое и рассчитанное на срыв переговоров. Даже председатель ИСМА Ю. Халес и лидер ИПА Г. Хекматьяр, видимо, не разобравшись в целях, которые преследует Зия-уль-Хак, сходу заявили, что они категорически отвергают предлагаемую им правительственную коалицию.

     Г. Хекматьяр выступил 28 января 1988 г. в газете своей партии «Шахадат» со статьей «Ответственный момент в джихаде и долг моджахедов», в которой изложил позицию и задачи афганск их исламских фундаменталистов в связи с ситуацией вокруг Афганистана. В статье говорится, что афганский вопрос достиг самого ответственного момента… Малейшая ошибка на этом этапе может привести к тому, что все принесенные жертвы окажутся напрасными, пойдут насмарку. Длительная борьба вызвала усталость у слабых духом и у тех, кто случайно оказался в рядах сопротивления… Логика борьбы приводит к тому, что те, кто спешит, на последнем этапе борьбы готовы удовлетвориться ничтожными результатами, в то время как если бы они имели чуть больше терпения, не торопились, то они получили бы гораздо больше… Если проблема (Афганистана) будет решаться на полях сражений, то она, несомненно, будет решена на условиях моджахедов, но если путем политических переговоров, то их итог никогда не завершится созданием исламского государства руками моджахедов.

     Развивая свою мысль о том, что время работает на исламскую оппозицию и что только продолжение вооруженной борьбы приведет оппозицию к полной победе, Г. Хекматьяр продолжает: «Русских вынуждает вывести войска из Афганистана не добрая воля Москвы и не международное политическое давление. Их заставляют сделать это непрерывные поражения на полях войны, сокрушительные удары моджахедов. Неспособность противника уничтожить сопротивление привело к тому, что его военное присутствие в Афганистане становится безнадежным. Конечно, международный политический нажим тоже сыграл свою роль, по ясно, что этот нажим явился следствием сопротивления, был им обусловлен. Если бы в Афганистане не было сопротивления, то никто в мире не вспомнил бы о проблеме Афганистана и не оказал бы нажима на русских… Теперь, когда русские заговорили о выводе войск, о создании коалиционного правительства, включающего представителей всех сторон, когда они заявляют, что наступает окончательный раунд переговоров,— это еще раз ставит моджахедов перед необходимостью еще одного великого испытания… Правление моджахедов для русских неприемлемо. Но и правление коммунистов под прикрытием коалиционного правительства, под руководством нейтрального «третьего» человека, который в этой схватке не участвовал (намек на Захир Шаха), тоже неприемлемо».

     Статья свидетельствует прежде всего о том, что в рядах исламской оппозиции по-прежнему нет единства, что часть ее при определенных обстоятельствах готова участвовать в процессе национального примирения и политического урегулирования. Разногласия остаются довольно основательными, у оппозиции нет пока общего плана действий на случай прихода к власти, и после вывода советских войск существует реальная возможность столкновений в борьбе за власть между различными отрядами оппозиции. Отсюда напрашивается вывод: Г. Хекматьяр и его союзники по ИСМА заинтересованы в продолжении вооруженной борьбы до тех пор, пока они окончательно не упрочат своих позиций и не будут в состоянии диктовать свои условия партнерам по союзу. И наконец, в статье еще раз подтверждена негативная позиция наиболее непримиримой фундаменталистской части оппозиции по отношению к женевским переговорам и политическому урегулированию вокруг Афганистана.

     Автор взял бы на себя смелость сказать в связи с приведенной статьей, что Г. Хекматьяр не так прост, как его иногда изображают в прессе. Это не просто непримиримый «душман», а политический противник, заслуживающий того, чтобы, по крайней мере, его политические взгляды были изучены, а не отброшены, только как фанатичные средневековые.

     В этой сложной обстановке, когда реакционные силы США, Пакистана и Ирана, афганская исламская контр революция стремились не допустить подписания женевских соглашений, руководствуясь каждая своими политическими целями, 8 февраля 1988 г. Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев и президент Республики Афганистан Наджибулла изложили четкую реалистическую программу политического урегулирования афганской проблемы31. В заявлении М. С. Горбачева было сказано, что разработка документов, охватывающих все стороны урегулирования, почти завершена, что осталось установить приемлемые для всех сроки вывода советских войск из Афганистана. Советское и афганское руководство договорились установить конкретную дату начала вывода советских войск — 15 мая 1988 г.— и завершить вывод в течение 10 месяцев. Эта дата установлена исходя из того, что подписание Женевских соглашений состоится не позднее 15 марта 1988 г. и что они вступят в силу через два месяца. Вывод советских войск не должен увязываться с завершением усилий по созданию в Афганистане нового, коалиционного правительства.

     Заявление М. С. Горбачева получило широкую поддержку в странах Западной Европы и особенно в странах Б липшего и Среднего Востока и Азии. Что касается США, то там, как всегда, попросили время «для внимательного изучения» заявления. Правда, 10 февраля 1988 г. бывший помощник президента по связям с прессой Марлин Фицуотер заявил, что в Белом доме рассматривают заявление как «позитивный шаг в правильном направлении», а представитель госдепартамента Чарльз Редман охарактеризовал заявление как «позитивный сигнал о серьезном  намерении  Советского  Союза  вывести  свои войска». Однако при этом первый обошел стороной заданный ей вопрос, когда прекратится военная помощь США афганской оппозиции, а второй выразил американское «пожелание», чтобы СССР «ускорил» график вывода своих войск.

     Но это была только первая, предварительная реакция на Заявление М. С. Горбачева. Начало очередного раунда женевских переговоров было намечено на 2 марта 1988 г., т. е. через три недели. И вот тут вдруг происходит неожиданное: в позиции США и Пакистана происходят невероятные метаморфозы. Ультраправые политические силы США развернули кампанию за ужесточение американской позиции в афганском вопросе, за продолжение оказания военной помощи афганской оппозиции независимо от итогов женевских переговоров, за усиление давления на Советский Союз с целью добиться от него новых уступок. В результате 29 февраля 1988 г. сенат конгресса США большинством голосов одобрил резолюцию № 386, которая полностью учла … позицию американских консерваторов. Грубая по форме, ультимативная по существу, эта резолюция продемонстрировала, что американские законодатели не желают считаться с реальностью, не намерены по-новому подойти к решению международных проблем и региональных конфликтов, в том числе афганского.

     В своей резолюции сенат конгресса призывает, в частности, президента США «активно поддерживать политическое решение ситуации в Кабуле, приемлемое для сопротивления», другими словами — добиваться замены правительства РА на правительство афганской исламской оппозиции. Одновременно сенат «выражал паддержку», что администрация не прекратит, не приостановит и не уменьшит помощь афганской вооруженной оппозиции, что эта оппозиция будет достаточно хорошо оснащена для того, чтобы «обеспечивать свою целостность во время сложного периода пребывания у власти временного правительства, который должен привести к новым выборам. Резолюция не имеет для президента обязательной силы, но игнорировать ее он не может. Практически в этой резолюции содержалось требование добиваться политической капитуляции Советского Союза и Республики Афганистан и прихода к власти в Афганистане исламской вооруженной оппозиции.

     Приведенный документ свидетельствует не только о его великодержавной сущности, по и о том, что его авторы в своем экстремизме превзошли даже такого ястреба американской внешней политики, как 3. Бзежинский, который активно поддерживал афганскую вооруженную оппозицию в ее борьбе с законной властью в Кабуле.

     2 марта 1988 г. в женевском Дворце наций начался новый раунд афгано-пакистанских переговоров под эгидой ООН. Уже на следующий день, стремясь ускорить процесс достижения окончательных договоренностей, афганская делегация после предварительных консультаций с Советским Союзом сообщила о том, что вывод советских войск из Афганистана может быть осуществлен в течение девяти месяцев. 4 марта 1988 г. глава пакистанской делегации на переговорах 3. Нурани, вероятно, не имея инструкций, как в данном случае поступить, срочно вылетел для консультаций в Исламабад, что было расценено афганской стороной как нежелательная задержка переговоров.

     Все это говорит не только о трудностях, с которыми идут переговоры, сложности проблемы, но и о нежелании решить ее в интересах всего афганского народа. И потому нетрудно понять недовольство делегации РА позицией пакистанской стороны в Женеве. Вот что, например, говорилось в послании президента Республики Афганистан генеральному секретарю ООН 5 марта 1988 г.: «Сейчас после почти шестилетних переговоров по документам женевского соглашения, работа над которыми с афганской стороны практически полностью завершена, через представителя генерального секретаря ООН Пакистан в высшей степени безответственно заявляет, что он не готов подписать указанное соглашение с правительством Республики Афганистан… Пакистан упорно стремится подорвать правительство Республики Афганистан и настаивает на создании так называемого переходного правительства».

     Через три дня 3. Нурани возвратился из Исламабада, и афгано-пакистанские переговоры возобновились, однако пакистанская сторона по-прежнему блокировала их продвижение, требуя создания «переходного» правительства. Группа американских представителей при афгано-пакистанских переговорах в Женеве во главе с заместителем госсекретаря США Р. Пеком, не поддерживая открыто этого требования, тем не менее выражало «сочувствие этой идее».

     Сами же американцы потребовали немедленного прекращения военной помощи СССР правительству РА после ухода советских войск и после прекращения помощи со стороны США афганской исламской оппозиции. Таким образом, резолюция сената конгресса США № 386, о которой говорилось выше, нашла отражение в американской позиции на переговорах.

     15 марта 1988 г. женевские соглашения, как намечалось, подписаны не были. Стремясь придать переговорам новый импульс, а также разъяснить мировой общественности смысл происходящего в Женеве, правительства СССР и РА выступили 15 марта с заявлениями. В заявлении Советского правительства подчеркивалось, что «Пакистан и США, подпись которых также должна стоять под некоторыми документами урегулирования, уклоняясь от подписания соглашений, берут на себя ответственность за судьбу переговоров, успешного исхода которых ожидают и афганский народ и другие народы мира».

     Что же происходило в тот период в лагере афганской исламской оппозиции в Пакистане? Если даже судить по скудной информации, лидеры ИСМА развили бурную деятельность, пытаясь помешать подписанию женевских соглашений. Особенно старался Г. Хекматьяр, сменивший к этому времени в порядке очередности Ю. Халеса на посту председателя ИСМА. По мере продвижения вперед женевских переговоров лидеры афганской вооруженной оппозиции, в первую очередь фундаменталисты, оказывали на пакистанское руководство все большее давление с целью срыва переговоров. В лагерях афганских беженцев непрерывно происходили организованные ИСМА митинги, призывающие Пакистан занять на переговорах несткую позицию и добиваться замены кабульского правительства. Руководитель традиционалистского НФСА С. Моджаддиди пригрозил выходом его фронта из ИСМА из-за чрезмерного, по его мнению, покровительства, которое Пакистан оказывает афганским фундаменталистам в ущерб интересам традиционалистов. Руководитель ИОА Б. Раббани, встретившийся в Тегеране с министром иностранных дел ИРИ А. Велаяти. обвинил США «в сговоре с СССР с целью не допустить к власти моджахедов». Г, Хекматьяр в одном из своих многочисленных выступлений заявил, что подписание женевских соглашений будет означать «колоссальную и историческую измену джихаду в Афганистане».

     В эти дни ситуация на женевских переговорах вновь осложнилась. Пакистанская сторона выдвинула новые требования. Поняв, очевидно, несуразицу своего прежнего требования о том, что подпишет женевские соглашения только с новым «переходным» правительством, Исламабад снял его, и, казалось, открылся путь к соглашению. Но теперь пакистанская сторона сделала камнем преткновения содержащуюся в одном из документов формулировку о пакистано-афганской границе. Речь шла о «линии Дюранда», как уже было сказано, произвольно проведенной английскими колонизаторами в конце прошлого века в качестве границы между двумя странами и которую ни одно из афганских правительств никогда официально не признавало. Согласие правительства РА с предлагавшейся формулировкой означало бы признание им «линии Дюранда», что выходило за рамки предмета переговоров. Надо иметь в виду, что даже ближайшие «друзья» Пакистана — афганская исламская оппозиция с центрами в Пешаваре не признают «линию Дюранда». Это требование Пакистана было просто-напросто неумной провокацией. В результате усилий афганской стороны и этот вопрос был в конце концов снят с обсуждения.

     21—22 марта 1988 г. в Вашингтоне состоялись встречи и беседы министра иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе с президентом США Р. Рейганом и госсекретарем Дж. Шульцем. Хотя они были посвящены в основном подготовке договора о пятидесятипроцептном сокращении стратегических наступательных вооружений, но затрагивался и вопрос об Афганистане, и тут проявился фактический отход американской стороны от выраженной ею ранее готовности принять участие в политическом урегулировании вокруг Афганистана на основе женевских соглашений. Администрация США пересмотрела свою позицию, предусматривавшую прекращение военной помощи афганской вооруженной оппозиции одновременно с вводом советских войск из Афганистана и поставила этот вопрос в зависимость от прекращения Советским Союзом военной помощи Афганистану. Дж. Шульц предложил два варианта решения этой искусственно созданной самими же американцами проблемы: вариант с «положительной симметрией» в вопросах поставок оружия, предусматривающий взаимозависимость  военных поставок обеих сторон, и вариант с «мораторием», т. е. прекращение сторонами военных   поставок в течение   года.

     Ни один из этих вариантов не мог быть принят советской стороной. Для афганской  оппозиции США — пусть главный, но не единственный поставщик оружия. Правительство же РА может получать необходимое для самообороны оружие от значительно меньшего круга стран, а точнее, почти только от СССР. «Мораторий» означал бы вмешательство в отношения Советского Союза с суверенным государством, ставил бы на одну доску правительство этого государства и лидеров оппозиции, т. е. легализовал бы их статус как нечто большее, чем просто оппозицию, ведущую вооруженную борьбу против законного правительства.

     В этой обстановке, когда американская сторона увязывала свое участие в гарантиях женевских соглашений с принятием Советским Союзом вариантов «симметрии» и «моратория», советская сторона была вынуждена заявить, что, если женевские соглашения не будут подписаны, Советский Союз все-таки не откажется от своего политического решения о выводе войск из Афганистана, но тогда он будет действовать уже не па основе многосторонних женевских соглашений, а на основе отдельного соглашения с Афганистаном, причем таким образом, как это будет удобно правительству Афганистана и Советскому Союзу.

     Американская сторона действовала не только за столом переговоров. Именно в эти дни появились сообщения о срочной переброске в Афганистан крупных партий новейших видов американского оружия для исламской оппозиции на сумму до 300 млн долл., в том числе ракет «Стингер» (с середины 1986 г. через Пакистан исламской оппозиции было передано свыше тысячи «Стингеров»), тяжелых 120-мм минометов испанского производства, средств для разминирования и пр. В этой связи западные наблюдатели подчеркивали, что американские поставки могут создать угрозу для исхода женевских переговоров. Тревогу в связи с занятой американцами и Пакистаном позицией выражали многие международные организации, государственные и политические деятели. 22 марта 1988 г. в Пакистан с официальным визитом вылетел король Иордании Хуссейн. Министр иностранных дел Иордании Тахер аль-Масри в связи с этим сообщил, что Иордания пытается устранить препятствия, с которыми столкнулись участники переговоров в Женеве.

     Несмотря на настойчивые просьбы «пешаварской семерки», члены ОИК на своих заседаниях, которые происходили как раз в эти дни в Аммане, отклонили их домогательства признать «переходное» правительство во главе с Ахмад Шахом, созданное в Пакистане афганской исламской оппозицией, и о переводе ИСМА из числа наблюдателей в члены ОИК. Тот же Тахер аль-Масри заявил, что ОИК считает, что афганские моджахеды не представляют всю страну.


Низкий уровень социально-экономического развития России

Категория - Политическое урегулирование афганской проблемы и его противники