Подход афганской исламской оппозиции к проблеме политического урегулирования

image

     Непрямые переговоры между Афганистаном и Пакистаном при посредничестве специального представителя генерального секретаря ООН Д. Кордовеса о политическом урегулировании вокруг Афганистана, начавшиеся в Женеве в 1982 г., заставили афганскую исламскую контрреволюцию выработать свой подход, свое отношение как к самим переговорам, так и к вопросу о возможности политического урегулирования в целом. Сформулированные в тот период двумя основными отрядами афганской исламской вооруженной оппозиции — фундаменталистами и традиционалистами позиции по отношению к политическому урегулированию отражали не только их взгляды на сам процесс урегулирования, но и конечные политические цели их борьбы против национально-демократической власти, а также стратегию этой борьбы.

     Концепции фундаменталистов по вопросу о политическом урегулировании были изложены лидером Исламской партии Афганистана (ИПА) Г. Хекматьяром в его работе «Политическое решение проблемы Афганистана» и руководителем Исламского общества Афганистана Б. Раббани в его труде «Путь решения проблемы Афганистана», вышедших в свет почти одновременно в 1983 г., а также в их выступлениях на различных семинарах, митингах, в их статьях и интервью.

В упомянутой работе Г. Хекматьяр полемизирует с теми, кто считает, что ислам как религия выступает в защиту мира и против войны, и с теми, кто приводит в подтверждение этого тезиса следующий аят из Корана: «И если они склонились к миру, ты тоже склонись к нему и уповай на Бога», а также ссылаются на факт заключения в Худейбия пророком Мухаммедом, мирного договора на условиях противника как на подтверждение того, что политические и военные компромиссы дозволены и поощряются исламом. Лидер ИПА по этому поводу писал, что в священном Коране в двух различных сурах, одна из которых относится к первому периоду пребывания (пророка) в Медине, а вторая — к последнему периоду жизни пророка, имеются два аята о мире, которые по своему смыслу полностью противоречат один другому. Один из аятов категорически отвергает призыв к миру, а другой — повелевает, в случае если противник проявляет готовность к миру, идти на достижение и заключение мира. Эти два указания относятся к двум различным этапам движения (имеется в виду движение мусульман во главе с Мухаммадом в 610—632 гг), и те, кто рассматривает этот вопрос формально, а не в увязке с конкретной ситуацией, большей частью впадают в ошибку.

     Далее он разъясняет, что первое указание, запрещающее идти на мир с противником, относилось к периоду слабости движения, когда противник превосходил движение в военном и политическом отношениях. Идти на мир с врагом в такой ситуации — это означало принять условия врага, пожертвовать движением. На этом этапе нельзя не только идти на мир, но и позволить, чтобы в ряды движения проникло чувство признания превосходства противника. В тот период слабости движения, писал Г. Хекматьяр, оно находилось в одиночестве, но с ним был Аллах, который через своего посланца Мухаммада учил участников движения, что изоляция и одиночество не должны послужить причиной сделки с противником. Для большей убедительности он ссылался на священное писание мусульман. «Великий Коран повелевает,—писал далее Г. Хекматьяр,— что на этапе, когда движение еще не упрочилось, когда оно еще не в состоянии противостоять врагу в политическом и военном отношениях, следует решительно противиться лести, сделкам, чувству униженности и бессилия. Коран повелевает: «Не будьте слабыми и подавленными, если вы уверовали, то вы превосходите их».

     Соглашение с противником, делал вывод Г. Хекматьяр, в период, когда движение слабее противника, приведет к вырождению движения, изменению его сущности, к утрате им независимости, к его поражению. Продолжая свои рассуждения, он напомнил, что вопрос о возможности мира с врагом стал рассматриваться только, когда все попытки врага уничтожить движение оказались безрезультатными, когда город Медина, жители которого приняли пророка и его сподвижников, а некоторые обратились в мусульманскую веру, превратился в независимую политическую силу, когда движение из оборонительного превратилось в наступательное и противник был вынужден сам искать мира. Вот к этому этапу и относится повеление Корана: «И если они склонились к миру, ты тоже склонись к нему и уповай на Бога».

     Переходя к современной действительности, Г. Хекматьяр утверждал, что на том этапе борьбы, на котором сейчас находится движение, когда противник своими дивизиями наносит удары по исламскому движению, ислам не разрешает мир и сделку с врагом. На этом этапе правоверные моджахеды должны руководствоваться следующим указанием Корана: «Когда вы слабы, не зовите к миру… Бог на вашей стороне, и да не пропадут ваши усилия!». Нельзя думать о мире с врагом и надеяться на политическое решение. Оно будет в пользу русских… Это будет обман, нас отвлекут от джихада, используют переговоры для того, чтобы ослабить наши усилия, наши позиции»

     Таково теоретическое обоснование отрицательного отношения этого непримиримого фундаменталиста к политическому урегулированию па этапе, когда исламская вооруженная оппозиция не набрала, по его мнению, еще достаточной силы и не способна перейти в наступление.

     Об этом же он говорил и в 1984 г. Касаясь афгано-пакистанских переговоров в Женеве, Г. Хекматьяр тогда высказался следующим образом: «Мы не верим в такого рода решение проблемы. Мы ищем пути решения афганского кризиса в победе нашей революции в рамках джихада и при условии продолжения сопротивления. Мы также не верим, что русские войска уйдут из Афганистана в результате переговоров под эгидой ООН. Мы убеждены, что русские провозглашают возможность политического решения для обмана и успокоения мировой общественности… Если джихад будет продолжен в той форме, как он происходит сегодня, то победа революции очень близка, близок также уход русских из Афганистана… Чем дольше длится война, тем больший опыт приобретают моджахеды, их вера крепнет, растет их уверенность в победе, да и средства ведения войны совершенствуются. Продолжение войны — на пользу нашему джихаду и революции».

     Подход второго фундаменталистского лидера Б. Раббани к политическому урегулированию, изложенный в названной выше его работе, содержит ряд положений, несколько отличающихся от позиции Г. Хекматьяра. К ним относятся следующие (дается в близком к тексту изложении): никакой ценой нельзя оплатить жертвы в борьбе за исламское государство. Никакой нажим, откуда бы он ни исходил, не свернет оппозицию с курса борьбы за это государство. Мусульманский народ будет вести борьбу за справедливый исламский строй до конца, поэтому политическое урегулирование не имеет никакого смысла и значения. Советские войска должны быть выведены из Афганистана полностью и безоговорочно. Вопрос о выводе советских войск — это единственный вопрос, по которому исламская оппозиция готова вести переговоры с русскими и то только в контексте графика их вывода; при любых условиях нынешнее руководство ДРА должно уйти. Нельзя допустить, чтобы под видом политического урегулирования Афганистану было навязано какое-либо правительство. Вопрос о будущем мусульманском правительстве, его составе и программе будет обсужден после ухода русских войск только между моджахедами и при возможных консультациях с нашими друзьями в мусульманском мире.

     Джихад будет продолжаться до полного вывода советских войск с территории Афганистана. Нельзя допустить, чтобы исламская революция, подобно палестинской, была обманута посулами политического урегулирования. Нужно до полной победы революции «держать окопы горячими», не дать им «остыть». Нельзя допустить, чтобы пашу проблему превратили в «неодушевленный» политический вопрос. Оружие не будет сложено до тех пор, пока не будет создано справедливое мусульманское государство. Нельзя допустить, чтобы политика заменила войну. Следует помнить, что как только ООП, поддавшись обману, ограничила свою борьбу постановкой политических целей, как только палестинцы покинули свои окопы, их революция стала терпеть поражение.

     Нельзя допустить, чтобы после ухода русских из Афганистана между нами началась братоубийственная война. Следует готовить правительство, программу его деятельности. Надо сделать так, чтобы наши друзья в исламском мире не опасались, что после ухода русских в Афганистане начнется гражданская война между моджахедами, тем более что такая война дала бы повод русским к новому вмешательству под предлогом обеспечения безопасности своих южных границ.

     Афганские традиционалисты в 1983 г. также сформулировали свою позицию по вопросу о политическом урегулировании, которая значительно отличается от позиции фундаменталистов. Основные ее положения нашли свое отражение в «декларации» Исламского союза моджахедов Афганистана «по поводу посещения региона г-ном Кордовссом».

     «Мы,—говорится в декларации,—поддерживаем политическое урегулирование афганской проблемы в международном контексте на основе резолюций Организации Исламской конференции, Движения неприсоединения и ООН. Мы уже заявили о своей позиции в этом вопросе в июне 1982 г. Сейчас мы снова подтверждаем, что продолжающиеся усилия ООП не принесут какого-либо результата в решении афганской проблемы, если они не будут опираться на эти резолюции.

  1. Мы твердо намерены продолжать наш джихад… до окончательной победы и до момента, когда будут полностью восстановлены нижеследующие права нации моджахедов: полный и безоговорочный вывод советских войск из Афганистана; полное восстановление исламского национального суверенитета и территориальной целостности Афганистана: восстановление исламского характера Афганистана; восстановление прав афганского народа определять свою собственную форму правления, свою экономическую, политическую и социальную систему, свободную от любого внешнего вмешательства.
  2. Нынешний режим в Кабуле является марионеточным и навязанным извне, поэтому его участие в любых переговорах исключается.
  3. Любое решение афганской проблемы без участия представителей нашего парода-моджахеда будет неприемлемым и бессмысленным».

     Если отбросить антисоветскую и исламскую риторику, то можно увидеть, что подходы фундаменталистов и традиционалистов в вопросе о политическом урегулировании, как уже сказано, значительно отличаются друг от друга. Как видно из процитированных документов, фундаменталисты занимали более непримиримую позицию. Их установки настолько ультимативны, что создается впечатление об их нарочитой жесткости, призванной сделать эти установки вообще неприемлемыми. По существу, это неприкрытое требование капитуляции со стороны РА и Советского Союза. Фундаменталисты не настолько наивны, чтобы не понимать нереальности и неприемлемости своих требований. Напрашивается вывод —и это подтверждается всей политической практикой фундаменталистов,—что они вообще не хотят политического решения.

     Действительность подтвердила этот вывод: после провозглашения со стороны правительства в Кабуле политики национального примирения и последовавшего вслед за этим предложения всем оппозиционным силам принять участие в руководстве страной именно фундаменталисты первыми отвергли эти предложения, заявив о своем намерении продолжать вооруженную борьбу. В своих заявлениях они еще раз подтвердили свою основную политическую цель — создание подлинного исламского государства. Но каким должно быть это государство — исламской республикой, халифатом или еще чем-либо,— ни в одном из программных документов не уточняется. Этот вопрос, видимо, фундаменталистами еще до конца не разработан, поэтому, как говорит Б. Раббани, они намерены обсудить его «между моджахедами», а также с «друзьями в исламском   мире».   Друзья   фундаменталистов  в исламском мире — это прежде всего арабские «Братья-мусульмане», «Днгамаати-ислами» Пакистана, хомейнистское руководство Ирана. Каждый из этих «друзей» по-своему видит будущее Афганистана.

     Что касается намерения обсудить вопрос о будущем исламском правительстве «между моджахедами», то это лишний раз свидетельствует, что между различными отрядами афганской исламской вооруженной оппозиции нет единого мнения о форме будущего исламского государства в Афганистане. Более того, /вопрос о том,  каким быть будущему афганскому государству, является предметом ожесточенных схваток в стане оппозиции. Именно с этим вопросом связаны опасения Б. Раббани, что после «ухода русских» менаду различными отрядами вооруженной оппозиции может начаться «братоубийственная война». Такая война страшит фундаменталистов не только из-за неясности ее исхода, но и потому, что они предстали бы в ней перед своими соотечественниками, исламским миром и мировой общественностью в совершенно другом качестве. Сейчас они выдают себя за «борцов за веру», «борцов за свободу». В случае же возникновения между различными отрядами оппозиции широкомасштабной вооруженной борьбы за власть в стране они утратили бы этот искусственно созданный их пропагандой (как и западной) ореол и превратились бы в обычных претендентов на захват власти, в участников войны, которую уже нe назовешь джихадом. Ни фундаменталисты, ни их зарубежные покровители не хотели бы такого исхода и опасаются его.

     В этой связи обращают на себя внимание и теоретические изыскания лидера ИПА о возможности мира только с позиции силы. Не исключено, что рассуждая о том, на каком этапе возможен мир с противником, а на каком — недопустим, Г. Хекматьяр имеет в виду в качестве противника не только существующий режим, но и своих соперников в рядах оппозиции. В этом случае, по его схеме, фундаменталисты должны добиваться превосходства над своими соперниками по борьбе за власть, чтобы впоследствии быть в состоянии диктовать им свои условия.

     Что касается мнения Б. Раббани о причинах последних поражений ООП, то это мнение очень походит на точку зрения иранцев и, возможно, заимствовано у них.

     Позиция афганских традиционалистов по вопросу возможности политического урегулирования не столь категорична и непримирима и оставляет ее авторам место для политических маневров. Так, в заявлениях по политическому урегулированию исламское государство, как его понимают фундаменталисты, не фигурирует. Традиционалисты ведут речь только    о   процессе   «восстановления»: о восстановлении исламского характера Афганистана, его суверенитета и т. д. Можно предположить, что традиционалисты даже где-то заинтересованы в политическом урегулировании при условии хотя бы частичной реставрации прежних додаудовских порядков. При этом в их интересах, чтобы такое политическое урегулирование состоялось как можно скорее, пока в стране не разрушены окончательно традиционные основы их влияния, а также пока фундаменталисты окончательно не превратились в ведущую оппозиционную силу, способную претендовать на всю полноту политической власти в стране.

     Может возникнуть вопрос: почему же традиционалисты цепляются за членство в «альянсе семи», почему бы им не сделать самостоятельного шага и не включиться в процесс национального примирения, разделив политическую власть в Афганистане с нынешним режимом? Думается, что одна из причин этого заключается в существовании рядом с ними более целеустремленного, связанного жесткой дисциплиной, успешно использующего исламские лозунги фундаменталистского движения. Представим себе, что фундаменталистского движения не существует, что национально-демократическому строю противостоят только традиционалисты. С большей степенью достоверности можно предположить, что в таком случае традиционалисты пошли бы на участие в процессе национального примирения, тем более что нынешнее руководство РА готово предоставить и предоставляет пуштунским племенам возможность сохранить свой традиционный образ жизни, а лидерам традиционалистов — места в правительстве республики.

     Как уже говорилось, изложенные выше взгляды двух основных отрядов исламской оппозиции по отношению к политическому урегулированию были сформулированы в 1983 г., таковыми в своей основе они остались и по сей день.


Социальная активность

Категория - Политическое урегулирование афганской проблемы и его противники