Отсталость Афганистана

image

      Как уже отмечалось Афганистан — страна отсталая. Промышленность только-только зарождалась. В деревне сохранились остатки феодальной системы землепользования. Крестьяне практически были неграмотны. Высшим авторитетом деревни был малик (или хан, сардар), наиболее зажиточный крестьянин. Если в пуштунских племенах власть главы племени ограничивалась джиргой (советом старейшин или общим сходом), то в неплеменной непуштунской деревне малик пользовался почти неограниченной властью: в частности, владел правом сборов налогов, перераспределения участков земли (в тех районах, где этот старый обычай еще сохранился), отбора призывников в армию. Будучи одновременно ростовищком, малик деряал в руках основные экономические рычаги власти в деревне. Второе лицо в деревне, как правило, деревенский мулла. Его влияние и авторитет опираются на религию, на право применять в повседневной жизни положения шариата, следить за исполнением исламской обрядности, учить детей основам грамотности. «Это означает,— пишет один пз западных исследователей,— что местная власть над приблизительно 86% населения страны находится в руках частных лиц со своими собственными источниками богатства и силы, с которыми Кабул монет вести переговоры, но которые он но может контролировать. На этом уровне центральное правительство не может быть уверено, что его политическая линия проводится в жизнь».

     Горы, отсутствие дорог и современного транспорта способствовали устойчивой изоляции деревни как от крупных городов, так и от других деревень. Последнее, в свою очередь, усиливало прочность кровных уз, сплоченность населения, чувство недоверия и подозрительности к внешнему миру. Другими словами, деревня — замкнутая изолированная ячейка общества, где не могли появиться со стороны новые люди, новые идеи. Крестьянин не видел в лице помещика или малика врага. Поэтому любое мероприятие центрального правительства, касающееся деревни, требовало максимума осторожности, взвешенного подхода. Такой подход был тем более необходим, что афганский крестьянин, чувствительный к вопросу о законности центрального правительства и к его отношению к религии, был насторожен слухами о событиях в Кабуле в апреле 1978 г. Однако вместо кропотливой разъяснительной работы о целях революции, ее аграрной политики, вместо постепенного привлечения крестьянства на сторону новой власти путем создания условий, облегчающих деревенскую жизнь, таких, как строительство дорог, больниц, выделение кредитов и т. д., тогдашнее руководство страны, несмотря на имевшиеся па этот счет рекомендации, пошло по пути немедленного, практически без подготовки декретирования целого ряда реформ, призванных в короткий срок разрушить многовековые основы аграрного сектора, уничтожить существовавшую систему землепользования, что, по замыслу должно было привлечь на сторону революции крестьянство, которое послужило бы массовой базой революции.

     Был издан ряд декретов, в частности декрет № 6 (июль 1978 г.), по которому сокращалась задолженность безземельных и малоземельных крестьян, ликвидировалось ростовщичество; в октябре 1978 г.— декрет № 7, практически отменивший махр — разновидность калыма за невесту; в ноябре 1978 г.— декрет № 8 о проведении земельной реформы, имевший целью подорвать основы крупного помещичьего землевладения.

     Политика в отношении крестьян в целом была намечена правильно. Но забегание вперед, структура реформ и способы их претворения в жизнь, их неподготовленность, носили отпечаток политического дилетантства, недостаточного знания обстановки в деревне. Позднее руководители республики признали фактический провал аграрной реформы. На XX пленуме НДПА, состоявшемся 20 ноября 1986 г., генеральный секретарь ЦК НДПА Надишбулла, в частности признал: «Задумаемся все вместе, что же у нас происходит: в крестьянской стране мы не занимаемся как следует крестьянством. Такой животрепещущий вопрос, как земля и вода, мы пытались решить выдачей абстрактных документов, направляя поток бумаг на голову крестьян. Мы начали аграрную реформу не с того конца, разрушая сложившиеся производственные отношения, не считаясь с национальными обычаями, традициями и нравами».

     Политика «революционного нетерпения» подорвала доверие к новой власти безземельного, малоземельного и среднего крестьянства. Крупные землевладения конфисковывались без каких-либо, хотя бы символических «отступных», что прямо ущемляло интересы не только помещиков, по и большого числа землевладельцев из офицерского состава армии, чиновников госаппарата, мусульманских богословов. Более того, земля изымалась не только у крупных землевладельцев, но и у середняка, «что стало одним из факторов, обусловивших переход недовольного среднего крестьянства в стан контрреволюции», как признал в 1984 г. председатель совета министров того периода С. А. Кештманд.

     Афганский крестьянин оказался социально-психологически неподготовленным к получению во владение земли, принудительно отнятой у ее прежнего владельца. В этом проявлялось веками воспитывавшееся религией и обычаями почитание принципа неприкосновенности частной собственности. Кроме того, крестьянину давали землю, но запрещали ее продажу, сдачу в аренду, под залог, а также дробление при наследовании. Запрещалась также работа на земле по найму. Ограничения обрекали крестьянина на владение участком земли, который, как он считал, полностью ему не принадлежал, который нечем было засеять, полить (реформа на ее первом этапе не коснулась такой жизненно важной для афганской деревни проблемы, как вода).

     Запрет дележа земли при наследовании шел вразрез с шариатом и многовековыми традициями. А отмена махра (род калыма) и возрастные ограничения брака были расценены как вмешательство в святая святых афганца—в его семейную жизнь. Кстати, это сразу же отметили иностранные дипломаты в Кабуле. Вот как комментировал этот декрет тогдашний посол США в Афганистане А. Дабе: «…Ликвидация калыма и расходов на свадьбу будет, возможно, с удовлетворением встречена потенциальными женихами и их родителями. Но обычай имеет в афганском обществе глубокие корни, как исторические, так и религиозные. Поэтому серьезная попытка правительства навязать этот декрет, особенно в более консервативных сельских районах, непременно столкнется с сопротивлением… Следует также отметить, что калым (махр) — это традиционно оговариваемая сумма денег, которая кладется (женихом или его родственниками) во время свадьбы на счет невесты. Эти деньги остаются под контролем мужа, если он не разводится с женой. Если же состоится развод, то в этот момент деньги передаются жене. Практически это нечто вроде „алиментов». Отмена этой протекции… поставила бы женщину в гораздо более уязвимое экономическое и социальное положение по сравнению с мужьями».


Утверждение программы Единого фронта национального спасения Кампучии

Категория - Апрельская революция 1978 г.: ее некоторые особенности