Экстремистская деятельность Мусульманской молодежи

image

    «Мусульманская молодежь» с самого своего появления заявила о себе как крайне реакционная экстремистская организация студенческой молодежи, вобравшая в себя прежде всего ту часть радикальной мелкобуржуазной интеллигенции, которая была еще тесно связана с деревней, т. е. практически составляла первое поколение крестьянской семьи, как правило, глубоко религиозной, вышедшее в город и получающее или недавно получившее высшее образование.

     «Мусульманская молодежь» сразу же вступила в активную борьбу на два фронта: прежде всего против леводемократических сил и в первую очередь против НДПА, а также против правящего режима, якобы потворствующего вестернизации общества и проникновению в страну коммунистического влияния. Острие этой борьбы было направлено против левых сил. Деятельность организации была строго законспирирована и засекречена, что, как уже говорилось, характерно для «Братьев-мусульман». Организацией руководил Высший совет. Конкретные мероприятия, такие, как митинги, демонстрации и т. д., планировал и осуществлял Исполнительный совет. Военная секция организации занималась вербовкой армейских унтер-офицеров, а впоследствии разрабатывала планы вооруженного мятежа в рядах армии. Во главе секции стоял инженер Хабиб Рахман, а после его ареста — Г. Хекматьяр, который впоследствии в выступлении на совещании в Пешаваре в 1987 г. следующим образом оценивал работу фундаменталистов в армии. «Работа в армии была весьма успешной. К движению присоединилось большое количество унтер-офицеров. Хотя мы и не смогли путем этой работы свергнуть режим и совершить революцию, но участие правоверных унтер-офицеров в движении оказалось затем, уже в ходе революции, очень полезным… Многих из тех унтер-офицеров, которые примкнули к движению в период правления Дауда, я вижу здесь, на этом собрании. В свое время они сдали движению одно за другим свои подразделения»

     В организации существовала секция по выявлению «исяисламских» студенческих групп и их членов для последующей расправы с ними. Она придавала первостепенное значение привлечению новых членов и созданию ячеек как в университете, так и вне его. Члены организации, выезжавшие в дни каникул в родные провинции, помимо общей агитационной работы среди населения, были обязаны заниматься индивидуальной обработкой тех лиц, которые по своим качествам могли быть привлечены к сотрудничеству и использованы для создания новых ячеек. В Кабуле и провинциях организация создавала комитеты, куда входили учителя, мелкие чиновники, торговцы, учащаяся молодежь. Они поддерживали конспиративную связь с организацией. Ответственным за работу в провинциях являлся Б. Раббани. Кадровая политика строилась на принципах, разработанных «Братьями-мусульмыамий. Чиавотиг организации мог стать каждый мусульманин, независимо от национальности, социального положения, языка, «стремящийся вырвать страну из когтей коммунизма и колониализма». На практике все члены организации были мусульманами-суннитами. Шиитов в организации не было.

     Для расширения своего влияния организация прибегала к различным способам борьбы. Г. М. Ниязи, используя свое положение декана богословского факультета, добился разрешения на создание при университете центра исламских исследований. По его настоянию на приемных экзаменах в университет в качестве обязательных были включены вопросы по истории ислама и исламской литературе. При этом Г. М. Ниязи выдвигал следующие доводы: «…Мы живем в мусульманском Афганистане, здесь не западное общество, в исламе наука и религия нераздельны. Это разложившаяся западная культура отделяет науку от религии… Бюджет университета оплачивается обездоленными крестьянами и бедным народом. Они не желают, чтобы религия, за которую они платили ценою крови, была исключена из учебных центров. Те, кто не знаком с собственной религией, не должны допускаться в Кабульский университет».

     На нелегальных собраниях «Мусульманской молодежи», в частности у себя дома, Г. М. Ниязи настойчиво проводил мысль о необходимости соблюдения конспирации и о продолжении работы в подполье, «чтобы революция пустила корни». «…До созревания революции, до наступления поворотного момента — не спеши, ищи центры силы и опорные пункты, используй их для борьбы против коррупции и порока»,— поучал он. Под его руководством организация использовала такие формы идеологической работы, как торжественное, в масштабах университета, проведение религиозных праздников, различных исламских конференций. Особое значение придавалось участию в митингах и демонстрациях.

      Авторы некоторых работ по истории Афганистана того периода упоминают о существовании в 60-е годы в стране «филиала» или «отделения» международной реакционной исламской ассоциации «Братья-мусульмане», которая якобы и создала «Мусульманскую молодежь». По нашему мнению, такое утверждение лишено достаточных оснований. Конечно, афганские исламские фундаменталисты взяли на вооружение идеи «Братьев-мусульман» и конкретными проводниками этих идей являлись афганские богословы, часть которых получила образование в Каирском богословском университете Аль-Азхар, а также профессора-теологи, приглашенные для работы в Кабульский университет из арабских стран, каждый из которых, как правило, имел группу последователей и учеников.

     Однако этого недостаточно для утверждения о существовании «филиала» руководимого извне. В программных и иных документах афганских исламских фундаменталистов отсутствуют какие-либо подтверждения о сосуществовании «филиала», хотя фундаменталисты и не скрывают, что своими идейными вдохновителями они считают основателей «Братьев-мусульман» — египтян Хасана Аль-Банна и Сеида Аль-Котба. Скорее всего речь может идти не о «филиале» ассоциации «Братьев-мусульман», а об отдельных лицах, проводивших ее идеи, поддерживавших связи со своими наставниками в Египте и получавших оттуда исламскую фундаменталистскую литературу.

     Правительственная пресса во время правления М. Дауда в ходе кампании против реакционного фундаменталистского афганского духовенства, к числу которого относилась и «Мусульманская молодежь», называла ее «ахван». Впоследствии название перекочевало и в словарь политических деятелей первого периода после апрельской революции 1978 г. в Афганистане.


Крик души

Категория - К истории современного афганского исламского фундаментализма (1963 - 1975 гг.)